Наргис Косимова,
доктор филологических наук, профессор
Университета журналистики и массовой коммуникации Узбекистана
Аннотация. В статье анализируются тенденции применения связей с общественностью (PR) в сфере охраны окружающей среды на основе международного опыта, а также практик Республики Узбекистан. Рассматриваются исторические предпосылки возникновения экологического PR, крупные техногенные катастрофы, повлиявшие на общественное сознание, роль публичных личностей (Грета Тунберг, Римский клуб) и «зелёных кампаний» (WWF, Greenpeace). Особое внимание уделяется корпоративной экологической ответственности (Walmart, Volkswagen) и феномену гринвошинга. На примере Узбекистана показаны меры по внедрению стандартов ESG-отчётности, национальной системы экомаркировки «Yashil belgi» и цифрового экологического мониторинга, направленные на снижение рисков «зелёного камуфляжа».
Ключевые слова: экологический PR, охрана окружающей среды, зелёные кампании, гринвошинг, связи с общественностью, глобальное изменение климата, Грета Тунберг, Римский клуб, устойчивое развитие, Узбекистан, “Яшил макон”.
Введение
Современное общество сталкивается с обострением экологических проблем: глобальное изменение климата, загрязнение атмосферы, сокращение запасов пресной воды, обезлесение, утрата биоразнообразия. Эти вызовы требуют участия не только государств, но и общественности, а также каждого человека. Именно в этом контексте возрастает роль экологического PR как инструмента формирования экологической культуры и мобилизации граждан. Корни экологического кризиса уходят в 1950–1960-е годы, когда доминировали экономические и политические интересы, а отношение к природе было потребительским. Французский теоретик Андре Горц отмечал: «Процесс производства одновременно означает и уничтожение. Люди игнорировали этот факт до тех пор, пока производство не начало наносить невосполнимый урон природным ресурсам» [1, 22]. Крупные техногенные катастрофы, такие как взрыв на химическом заводе в Севезо (Италия, 1976), токсичные отходы в Лав-Канале (США, 1978), болезнь Минамата в Японии (1950–1960-е), авария на АЭС Три-Майл-Айленд (1979) – были включены журналом Time в список десяти крупнейших экологических бедствий [2, 16]. Чернобыльская авария (1986) и катастрофа на Фукусиме (2011) кардинально изменили отношение к ядерной энергетике и стимулировали рост экологического движения. В ответ на эти события начал формироваться экологический PR как самостоятельная сфера.
Материалы и методы.
Исследование базируется на анализе научных публикаций по экологическому PR, материалов международных организаций (Римский клуб, WWF, Greenpeace), корпоративных отчётов (Walmart, Volkswagen), а также публикаций в СМИ, посвящённых деятельности Греты Тунберг и движению «Fridays for Future». Опыт Узбекистана изучен на основе научных статей, посвящённых внедрению экологического PR в экономике страны, включая исследования, оценивающие эффективность PR-кампаний в решении ключевых экологических проблем. Анализ национальной институциональной среды включал изучение публичных материалов Национального комитета по экологии и изменению климата, а также данные Счётной палаты об эффективности реализации общенационального проекта «Яшил макон» и Правил добровольной экологической маркировки «Yashil belgi» по стандарту ISO 14024. Для оценки цифровизации сферы привлекались сведения о запуске Единой экологической онлайн-платформы и космического мониторинга нарушений на платформе SGM. Сравнительный анализ ESG-практик выполнен на основе рецензируемых публикаций об интеграции международных стандартов корпоративной отчётности в Узбекистане и в других государствах.
Теоретическую основу составили работы А. Горца [1], В.Е. Герасимова [2], А.Г. Нестерова [3], Н. Косимовой [4], доклад Римского клуба «Пределы роста» [5], исследования Дж. Вестервельда и Е.В. Смирновой по гринвошингу [6].
Методы: историко-генетический анализ (становление экологического PR), сравнительно-аналитический (национальные и международные кейсы), контент-анализ (PR-кампании, выступления публичных лиц).
Результаты.
В 1960–1980-х годах в мировых СМИ впервые стали публиковаться материалы о техногенных и экологических катастрофах. Как отмечает Н. Касимова, «освещение экологических проблем в СМИ и повышение информированности населения привели к формированию экологической политики государств» [4, 22]. В 1979 году в Нью-Йорке 200 000 человек вышли на протест против атомной энергетики. Это была одна из крупнейших экологических акций того времени. В результате в США были отменены планы строительства 71 новой АЭС и усилен госконтроль за действующими станциями. По мнению В.Е. Герасимова, «территориальные и национальные объединения гражданских инициатив в области охраны окружающей среды постепенно возникали и выдвигали требования создания справедливого и гуманного общества» [2, 46]. Грета Тунберг (родилась 2003года в Швеции), яркий пример успешного экологического PR. В 2018 году 15-летняя школьница начала одиночный пикет у шведского парламента, что переросло в глобальное движение «Fridays for Future». В 2019 году на Саммите ООН по климату её фраза «How dare you?» («Как вы смеете?») облетела мировые СМИ.8 Факторы эффективности её PR-образа: юный возраст, привлекающий внимание, эмоциональные, бескомпромиссные выступления, отсутствие политических или корыстных мотивов, яркая личность, ассоциируемая с климатической защитой. Движение привело к ужесточению климатической политики в Швеции, Германии, Франции и других странах. При этом деятельность Тунберг вызывает не только поддержку, но и критику; тем не менее её влияние на глобальную климатическую повестку неоспоримо.
Римский клуб (основан в 1968 г.) объединяет учёных, политиков, предпринимателей. В 1971–1972 годах исследователи Массачусетского технологического института (MIT) Донелла и Деннис Медоузы, Йорген Рандерс – прочитали цикл лекций, на основе которых был опубликован доклад «Пределы роста» (1972) [5, 13]. Девиз клуба «Думай глобально, действуй локально» стал основой для многих экологических PR-кампаний.
С 1970-х годов международные организации (WWF, Greenpeace, WSPA) начали проводить «зелёные кампании» по следующим направлениям, таким как, охрана редких видов и биоразнообразия, защита океанов и рек, сокращение отходов, переработка мусора, ограничение пластика, повышение экологической грамотности населения через СМИ и образование. Крупный ритейлер Walmart с начала 2000-х внедряет программы устойчивого развития: сокращение отходов, использование возобновляемой энергии, минимизация экологического следа продуктов. Автоконцерн Volkswagen заявляет: «Наша цель стать углеродно-нейтральной компанией, постоянно снижать потребление ресурсов и поддерживать биоразнообразие» [7]. Компания развивает производство электромобилей и гибридов.
Термин «greenwashing» (от англ. green «зелёный» и whitewashing «отбеливание») был введён в 1986 году американским биологом Джеем Вестервельдом. Наблюдая за практикой отеля Grand Beachcomber Resort на Фиджи, который рекомендовал гостям повторно использовать полотенца якобы для защиты коралловых рифов, учёный установил, что реальной целью отеля являлось снижение расходов на стирку. Данный случай представляет собой классическую иллюстрацию гринвошинга явления, при котором экологические заявления о продуктах или услугах не соответствуют действительности и служат инструментом формирования ложного впечатления об экологической ответственности организации. К характерным чертам гринвошинга относятся: использование расплывчатых понятий («натуральный», «экологичный»), отсутствие прозрачности в цепочке поставок, создание видимости решения проблемы (например, замена пластикового пакета бумажным без реального снижения ущерба). Как отмечается в зарубежной научной литературе, гринвошинг представляет собой маркетинговую стратегию, при которой компании создают впечатление, что их продукция или услуги являются более экологически безопасными, чем в действительности
В данном исследовании рассматривается феномен гринвошинга в двух плоскостях: международная практика борьбы с данным явлением на примере ведущих юрисдикций, а также специфика проявления и противодействия гринвошингу в Республике Узбекистан и Центрально-Азиатском регионе.
Современное зарубежное законодательство в области противодействия гринвошингу характеризуется значительной дифференциацией подходов. Основными юрисдикциями, формирующими нормативную базу в данной сфере, выступают Европейский союз, Соединённые Штаты Америки и Соединённое Королевство. Ключевым нормативным актом в области противодействия гринвошингу является Директива ЕС о расширении прав и возможностей потребителей для целей «зелёного перехода» (EmpCo Directive), официально принятая в 2024 году. Данная директива должна быть транспонирована в национальные законодательства государств-членов к 27 марта 2026 года, с применением новых правил с 27 сентября 2026 года [8]. Документ вносит изменения в Директиву о недобросовестных коммерческих практиках и Директиву о правах потребителей, распространяя своё действие как на европейских, так и на неевропейских предпринимателей, ориентированных на потребителей из ЕС. Ключевые нововведения EmpCo Directive включают:
— запрет экологических заявлений о будущих показателях (например, «углеродно-нейтральный к 2030 году») при отсутствии конкретного, объективного и проверяемого плана реализации с измеримыми целями и регулярной независимой верификацией;
— расширение «чёрного списка» практик, признаваемых недопустимыми во всех обстоятельствах, включая использование экологических маркировок без соответствующей сертификационной схемы и необоснованные общие заявления типа «экологичный» или «зелёный».
В Германии уже опубликован проект закона по имплементации новых правил, а законодательный процесс, как ожидается, будет завершён к концу 2026 года.
Американская система противодействия гринвошингу базируется на «Зелёных руководствах» Федеральной торговой комиссии, последнее обновление которых датируется 2012 годом[9]. Однако, в отличие от ЕС, федеральное правоприменение в настоящее время характеризуется снижением приоритетности: такие агентства, как FTC и EPA, испытывают сокращение штата, а обновление руководств, ожидавшееся в 2025 году, отложено на неопределённый срок. Компенсаторную функцию выполняют штаты: Калифорния и Нью-Йорк активно формируют правовые механизмы для оспаривания гринвошинга. В целом, на федеральном уровне в США отсутствует единый общенациональный закон, прямо запрещающий гринвошинг, а правоприменение осуществляется в рамках дел о недобросовестной конкуренции.
В Великобритании принят Закон о цифровых рынках, конкуренции и потребителях (Digital Markets, Competition and Consumers Act), который расширил полномочия Управления по конкуренции и рынкам по расследованию и наказанию за вводящие в заблуждение экологические заявления. Ключевым фактором усиления регулирования выступает общественный запрос: потребители всё чаще стремятся приобретать экологически безопасные товары и становятся более осведомлёнными в вопросах экологических заявлений. Активистские группы, в свою очередь, активно используют правовые инструменты для оспаривания недобросовестных практик. Важно также отметить, что регуляторы применяют искусственный интеллект для проактивного мониторинга проблемных заявлений в интернете, что позволяет выявлять нарушения даже при отсутствии потребительских жалоб. Приведённые правовые меры находят своё обоснование в многочисленных прецедентах, выявивших масштабные злоупотребления в экологической сфере. Одним из наиболее резонансных примеров гринвошинга на постсоветском пространстве является ситуация, сложившаяся вокруг так называемого «зелёного» хлопка из Узбекистана. Как указывается в ряде публикаций, Узбекистану удалось убедить международное сообщество в экологичности своего хлопка, несмотря на сохраняющуюся практику принудительного труда в хлопковой отрасли. Данный случай иллюстрирует системный характер проблемы, где экологическая сертификация продукции осуществлялась без устранения фундаментальных социальных и экологических нарушений на всех этапах производственной цепочки.
В Казахстане компании горно-металлургического комплекса, в частности Eurasian Resources Group (ERG), всё чаще заявляют о приверженности принципам устойчивого развития и снижении экологического следа, что, однако, ставит вопрос о соответствии таких заявлений реальным действиям. По данным Международного энергетического агентства, угольная промышленность Казахстана в 2020 году произвела выбросы в размере 18 млн тонн CO₂-эквивалента, что делает страну одним из крупнейших эмитентов в Центральной Азии. При этом независимые исследования указывают на сохраняющиеся проблемы с загрязнением воздуха вблизи промышленных объектов, что может свидетельствовать о недостаточности принимаемых мер.
В Республике Узбекистан проблема гринвошинга начала привлекать внимание регуляторов и научного сообщества относительно недавно, однако в последние годы предпринимаются системные шаги по её решению. Постановлением Кабинета Министров № 221 от 4 мая 2026 года утверждены Правила внедрения международных стандартов финансовой отчётности и стандартов раскрытия информации об устойчивом развитии, основанных на принципах экологического, социального и корпоративного управления (ESG), и подготовки отчётов на основе этих стандартов[10]. Правила вступают в силу с 1 июля 2026 года. В перечень предприятий, обязанных применять данные Правила, вошли 22 крупные компании с государственным участием, включая Навоийский горно-металлургический комбинат (НГМК), «Узбекнефтгаз», «Узтрансгаз», «Uzbekistan Airways» и другие. Указанные предприятия ежегодно будут обязаны раскрывать информацию об устойчивом развитии в соответствии с Международными стандартами финансовой отчётности в области устойчивого развития (ISSB). Кроме того, 50 компаний, чьи акции допущены к торгам на Республиканской фондовой бирже «Ташкент», будут внедрять указанные требования в добровольном порядке.
Важным положением Правил является требование к предприятиям избегать «зелёного камуфляжа» (гринвошинга) в процессе подготовки отчётов об устойчивом развитии. В частности, отражаемые данные должны быть представлены простым и понятным языком, быть точными, объективными, открытыми, основанными на надёжных источниках и подтверждёнными документально для независимой проверки. На национальном уровне зафиксированы случаи, которые могут быть охарактеризованы как проявления гринвошинга в государственных экологических программах. В частности, в рамках проекта «Зелёное пространство» («Яшил макон») Генеральной прокуратурой были выявлены факты фальсификации отчётности. Установлено, что 1 млн саженцев, о которых отчитались ответственные за программу, фактически не были посажены. Кроме того, 580 тыс. молодых деревьев были посажены в зонах без доступа к орошению, а 19 тыс. погибли в связи с несвоевременной высадкой. В 2023 году министр экологии Узбекистана констатировал: 7,3 млн деревьев высажены на участках без оросительных систем, 2 млн саженцев внесены в отчёты, но не посажены, 1,8 млн молодых деревьев остались без ухода и содержания. По данным фактам возбуждено 32 уголовных дела, к различным видам ответственности привлечено 235 человек [11].
В 2026 году в Кашкадарьинской области выявлены случаи, когда высадку 48,3 тыс. деревьев зарегистрировали только на бумаге, но фактически не осуществили [12]. Ответственные сотрудники главного управления благоустройства при хокимияте оставили без внимания уничтожение 175 ценных ранее посаженных деревьев. Отдельного внимания заслуживает случай выдачи «зелёных» эко-стикеров автомобилям, не соответствующим экологическим стандартам [13]. В Ташкенте водитель признался, что получил «зелёный» эко-стикер на автомобиль старого образца без катализатора. Среди получивших «зелёный» стикер также можно заметить автомобили 2013–2015 годов выпуска с большими бензиновыми двигателями. Данный факт свидетельствует об отсутствии прозрачной и надёжной системы экологической классификации транспортных средств в стране.
Показательным является также случай, описанный в научной литературе, когда Международная финансовая корпорация вступила в деловые отношения с узбекскими государственными органами без полного осознания масштабов нарушений прав человека в хлопковой отрасли, включая массовое применение принудительного труда. Согласно исследованию, проведённому в 2025 году при финансировании Фонда Содружества развития (FCDO), из 305 предприятий, обследованных в Узбекистане, Таджикистане и Кыргызстане, лишь 15 были классифицированы как «зелёные» или находящиеся в процессе экологизации [14]. При этом только два из них сообщили о привлечении каких-либо инвестиций, и эти объёмы были минимальными. Десять из пятнадцати предприятий также отметили, что не осведомлены о существовании программ поддержки развития бизнеса, ориентированных на стартапы. Данные результаты свидетельствуют о неразвитости инфраструктуры «зелёного» предпринимательства и высоком риске гринвошинга в регионе.
Значимой проблемой является отсутствие унифицированного глобального определения гринвошинга и единых стандартов экологической сертификации. Как отмечается в зарубежной литературе, отсутствие единого определения является одним из наиболее существенных правовых препятствий. Руководство по экологическим заявлениям и экомаркировкам, недавно представленное в Российской Федерации, которое объединяет российскую регуляторную практику, международные стандарты ISO 14020 и ISO 14021, а также обзор подходов ведущих программ экомаркировки [15]. Документ адресован производителям, ритейлерам, маркетологам и всем работающим с экологическими заявлениями. В нём описаны ключевые критерии надёжных экомаркировок: наличие измеримых требований, открытых стандартов, публичных реестров сертифицированной продукции и аккредитованных органов по сертификации.
Феномен гринвошинга представляет собой глобальную проблему, требующую системного подхода к правовому регулированию и правоприменению. Зарубежная практика демонстрирует эволюцию от относительно мягких мер к ужесточению требований к экологическим заявлениям, включая введение обязанности по их научному обоснованию и независимой верификации. В Республике Узбекистан предпринимаются важные шаги по внедрению международных стандартов раскрытия информации об устойчивом развитии, однако сохраняется ряд системных проблем: фальсификация отчётности в государственных экологических программах, отсутствие прозрачной системы экологической сертификации, неразвитость института независимой верификации. Дальнейшее совершенствование национального регулирования в Узбекистане должно быть направлено на: 1) разработку и принятие специализированного законодательства, прямо запрещающего вводящие в заблуждение экологические заявления; 2) создание независимых органов по сертификации с публичными реестрами; 3) внедрение эффективных механизмов правоприменения, включая возможность подачи исков активистскими группами; 4) гармонизацию национальных стандартов экологической маркировки с международными (включая ISO 14020 и ISO 14021). Только комплекс мер правового, институционального и образовательного характера позволит минимизировать риски гринвошинга и обеспечить добросовестную конкуренцию на рынке экологически ориентированных товаров и услуг.
- Обсуждение
Проведённый анализ позволяет выделить двойственный характер экологического PR, который одновременно выступает как инструмент общественного просвещения и как механизм манипуляции массовым сознанием. С одной стороны, грамотно выстроенные PR-технологии способствуют росту общественной осведомлённости об экологических угрозах, консолидации граждан вокруг климатической повестки (как в случае движения Греты Тунберг, инициировавшего глобальный молодёжный климатический протест), принятию более строгих экологических законов в США после 1979 года и в странах ЕС после 2019 года, а также внедрению корпоративных программ устойчивого развития (Walmart, Volkswagen). С другой стороны, широкое распространение практик гринвошинга подрывает доверие к «зелёным» заявлениям, создавая эффект так называемого «зелёного цинизма»: потребители всё чаще скептически относятся к экомаркировке и корпоративным отчётам об устойчивом развитии, что может дискредитировать добросовестные компании, реально снижающие экологический след своей продукции. Особую актуальность проблема гринвошинга приобретает на постсоветском пространстве и, в частности, в государствах Центральной Азии, где формирование институтов экологического регулирования находится на ранних стадиях. Республика Узбекистан представляет собой показательный пример страны, которая одновременно демонстрирует как системные усилия по противодействию гринвошингу, так и конкретные проявления данной практики на национальном уровне.
В последние годы Узбекистан предпринял ряд значимых шагов по формированию правовой и институциональной базы, направленной на минимизацию рисков «зелёного камуфляжа». Ключевым документом стало Постановление Кабинета Министров № 221 от 4 мая 2026 года [16], утвердившее Правила внедрения международных стандартов финансовой отчётности и стандартов раскрытия информации об устойчивом развитии, основанных на принципах ESG. Согласно данному документу, 22 крупные компании с государственным участием (включая НГМК, «Узбекнефтгаз», «Узтрансгаз», «Uzbekistan Airways») в обязательном порядке будут ежегодно раскрывать информацию об устойчивом развитии в соответствии с международными стандартами ISSB, а также учитывать отраслевые стандарты (IPIECA для нефтегазового сектора, ICMM для горно-металлургической промышленности). Ещё 50 компаний, чьи акции торгуются на РФБ «Ташкент», будут внедрять данные требования в добровольном порядке. Параллельно в Узбекистане формируется система добровольной экологической маркировки «Yashil belgi» («Зелёный знак»), запущенная в 2025 году в соответствии с международным стандартом ISO 14024 (экомаркировка типа I) и охватывающая оценку продукта на протяжении всего жизненного цикла. С января 2026 года наличие «зелёного» сертификата предоставляет компаниям преимущества при участии в государственных закупках, что создаёт экономический стимул для добросовестной экологической сертификации. Данная инициатива представляет собой уникальный опыт для Центральной Азии, поскольку интегрирует экомаркировку и «зелёные» госзакупки непосредственно в национальное законодательство [17].
Важным институциональным преобразованием стало создание Национального комитета Республики Узбекистан по экологии и изменению климата, а также подчинённого ему Национального центра экологического мониторинга, деятельность которого подотчётна непосредственно Президенту и независима от всех государственных органов. Несмотря на отмеченный прогресс, эмпирические исследования показывают, что внедрение «зелёного» маркетинга в Узбекистане сталкивается с рядом системных препятствий. В исследовании, основанном на опросе 318 городских потребителей, интервью с 22 менеджерами по маркетингу и контент-анализе 47 корпоративных отчётов об устойчивом развитии, установлено, что отсутствие унифицированных стандартов экомаркировки и ограниченный доступ к «зелёному» финансированию сдерживают масштабирование добросовестных экопрактик. В то же время спрос на экологически ответственную продукцию наиболее высок среди поколения Z и положительно коррелирует с доверием к национальной экологической политике.
Несмотря на принимаемые институциональные меры, в Узбекистане зафиксированы случаи, квалифицируемые как проявления гринвошинга. Наиболее резонансным примером является ситуация с экологической сертификацией узбекского хлопка. На национальном уровне выявлены факты фальсификации отчётности в рамках государственной экологической программы «Зелёное пространство» («Яшил макон»). Установлено, что миллион саженцев, о которых отчитались ответственные за программу, фактически не были посажены; 580 тысяч молодых деревьев были высажены в зонах без доступа к орошению; 19 тысяч погибли в связи с несвоевременной высадкой. По данным фактам возбуждено 32 уголовных дела, к ответственности привлечено 235 человек. В 2026 году в Кашкадарьинской области выявлены случаи, когда высадку 48,3 тысячи деревьев зарегистрировали только на бумаге, но фактически не осуществили[18].
Показательным является также случай выдачи «зелёных» эко-стикеров автомобилям, не соответствующим экологическим стандартам, что свидетельствует об отсутствии прозрачной и надёжной системы экологической классификации транспортных средств в стране. Данные примеры указывают на то, что гринвошинг в Узбекистане проявляется не только на уровне корпоративных коммуникаций, но и в сфере государственных экологических программ и административных практик, что требует усиления контроля и механизмов ответственности. Важным трендом, способным снизить риски гринвошинга, является цифровизация экологического контроля и мониторинга. В Узбекистане реализуется комплекс мер по внедрению передовых цифровых технологий в сферу охраны окружающей среды. До 1 сентября 2026 года будет запущена Единая экологическая онлайн-платформа, интегрирующая данные о воздействии промышленных предприятий на окружающую среду [19]. Промышленные предприятия I и II категории по степени воздействия обязаны установить на своей территории станции фонового мониторинга и интегрировать их с Национальным центром экологического мониторинга.
Особого внимания заслуживает внедрение космического мониторинга: с 2026 года Агентство космических исследований и технологий будет проводить государственный космический мониторинг не менее трёх раз в год, что позволит выявлять незаконное использование земель, несанкционированные свалки и нарушения экологического законодательства с орбитального уровня. Кроме того, исследования узбекских учёных фокусируются на методах интеграции геоинформационных систем (ГИС-технологий) и искусственного интеллекта для комплексного мониторинга состояния окружающей среды. Данные цифровые инструменты обладают значительным потенциалом для снижения рисков гринвошинга, поскольку обеспечивают независимую, объективную и верифицируемую информацию о реальном состоянии окружающей среды и воздействии хозяйствующих субъектов. Проведённое исследование имеет ряд ограничений. Во-первых, преимущественно использованы источники на русском и английском языках, что обусловлено языковой доступностью публикаций по проблематике гринвошинга и экологического PR. Во-вторых, предложенный анализ гринвошинга в Узбекистане опирается на открытые источники и данные государственных органов, однако глубокая верификация корпоративных ESG-отчётов и их сопоставление с фактическими экологическими показателями предприятий остаются за рамками данного исследования. Перспективным направлением является проведение контент-анализа ESG-отчётности узбекских компаний до и после вступления в силу Постановления № 221 (с 1 июля 2026 года), что позволит оценить динамику качества раскрываемой информации и эффективность мер по противодействию «зелёному камуфляжу».
В-третьих, сравнительный анализ локальных экологических PR-практик в разных регионах (например, Центральная Азия, Кавказ, Юго-Восточная Европа) представляет собой самостоятельное перспективное направление. Особый интерес вызывает сопоставление подходов к регулированию гринвошинга в странах с переходной экономикой, где экологическое законодательство находится в стадии формирования, что создаёт как риски, так и возможности для внедрения наиболее эффективных международных практик. Для системного решения проблемы гринвошинга необходима унификация стандартов экологической сертификации на международном уровне, усиление государственного и независимого контроля, а также обеспечение обязательной прозрачности корпоративных отчётов. В этом контексте опыт Узбекистана по внедрению требований к раскрытию ESG-информации, созданию национальной системы экомаркировки «Yashil belgi» и цифровизации экологического мониторинга представляет интерес для других стран региона. Вместе с тем, как показывают выявленные случаи фальсификации отчётности в государственных экологических программах, наличие формальных требований без эффективных механизмов контроля и ответственности не гарантирует предотвращения гринвошинга. Дальнейшее развитие институциональной среды в Узбекистане должно быть направлено на укрепление независимости контролирующих органов, внедрение механизмов общественного контроля и повышение уровня экологической грамотности населения, что в совокупности позволит снизить риски как корпоративного, так и государственного «зелёного камуфляжа».
Заключение
Проведённый анализ международной практики и национального опыта Республики Узбекистан позволяет сформулировать основные тенденции использования экологических PR-технологий в охране окружающей среды.
Во-первых, крупные техногенные катастрофы (Севезо, Минамата, Чернобыль, Фукусима) стимулировали развитие экологического PR как ответа на общественный запрос на безопасность и прозрачность. В Узбекистане аналогичным катализатором экологической коммуникации выступает Аральская экологическая катастрофа, которая привлекла внимание международного сообщества и способствовала формированию государственных программ по восстановлению экосистем. В рамках общенационального проекта «Яшил макон» («Зелёное пространство») предусмотрена высадка миллиарда деревьев и создание на высохшем дне Аральского моря более двух миллионов гектаров «зелёного пояса». ПРООН также реализует в регионе Аральского моря климатические проекты, в рамках которых с 2022 года высажено около 925 тысяч саженцев саксаула[20].
Во-вторых, лидерство публичных лиц, таких как деятельность Греты Тунберг, учёных Римского клуба, звёзд шоу-бизнеса и спорта оказывает сильное влияние на молодёжь, повышает экологическую ответственность. В Узбекистане формируются аналогичные механизмы вовлечения общественности. Национальным комитетом по экологии и изменению климата созданы платформы для диалога с обществом, в рамках которых обсуждается, как выстраивать диалог так, чтобы экологические месседжи были услышаны и восприняты как личная ответственность. Экоплатформа Ecolog.uz делится успешными кейсами вовлечения молодёжи в экологическую деятельность, что свидетельствует о формировании локального эколидерства и развитии низового экологического активизма [20].
В-третьих, «зелёные кампании» международных организаций (WWF, Greenpeace) и корпоративные программы (Walmart, Volkswagen) способствуют снижению загрязнения, сохранению биоразнообразия и формированию устойчивого производства. В Узбекистане ПРООН реализовала глобальную кампанию в социальных сетях «Один клик = одно дерево», в рамках которой каждое действие пользователя (лайк, комментарий, репост) приравнивалось к посадке одного саженца саксаула, что позволило вовлечь широкую аудиторию в экологическую повестку. Масштабный общенациональный проект «Яшил макон» предусматривает ежегодную высадку 200 миллионов деревьев и увеличение площади зелёных зон до 30%. Кроме того, Узбекистан принимает у себя международные экологические форумы, включая 8-ю Ассамблею ГЭФ и международную экологическую выставку ECO EXPO Central Asia, что демонстрирует использование экологических PR-технологий для продвижения национальной экологической политики на глобальной арене.
В-четвёртых, проблема гринвошинга требует жёсткого регулирования, стандартизации экомаркировки и различения подлинных PR-инициатив от маркетинговых манипуляций. В Узбекистане предпринимаются системные меры по противодействию «лжеэкологичности». Постановлением Кабинета Министров № 221 от 4 мая 2026 года утверждены Правила внедрения международных стандартов ESG-отчётности, в соответствии с которыми 22 крупные компании с государственным участием обязаны раскрывать информацию об устойчивом развитии и избегать «зелёного камуфляжа». В стране внедряется единая система добровольной экологической маркировки продукции и услуг «Yashil belgi» («Зелёный знак»), соответствующая международному стандарту ISO 14024 (тип I) и применяемая к товарам на протяжении всего жизненного цикла. С января 2026 года наличие «зелёного» сертификата предоставляет компаниям преимущества при участии в государственных закупках, создавая экономический стимул для добросовестной экологической сертификации. Принят также Закон об ограничении выбросов парниковых газов, который вводит для компаний конкретные обязательства по отчётности и верификации. Вместе с тем в научной литературе отмечается, что Узбекистан, подобно другим государствам, сталкивается с рисками гринвошинга: в качестве примера приводится ситуация, когда стране удалось убедить международное сообщество в экологичности своего хлопка при наличии сохранявшихся социальных проблем в отрасли.
В-пятых, экологический PR становится инструментом достижения Целей устойчивого развития ООН и продвижения низкоуглеродной экономики. Узбекистан, подписав глобальный документ ЦУР в 2015 году, разработал 125 задач и 190 индикаторов в области устойчивого развития. В 2025 году подписана новая Рамочная программа сотрудничества с ООН на 2026–2030 годы, определяющая приоритеты деятельности 25 агентств, фондов и программ ООН в стране. Доля «зелёной» энергетики в Узбекистане уже достигла 30%, а к концу десятилетия превысит 50%; страна досрочно выполнила обязательства по сокращению выбросов парниковых газов в рамках Парижского соглашения на 35% и поставила цель сократить их вдвое к 2035 году[22]. Мобилизован 1 миллиард долларов инвестиций для перехода к «зелёной» экономике, с акцентом на климатически устойчивое и экономически эффективное сельское хозяйство.
В-шестых, использование интернета, социальных сетей и онлайн-мониторинга расширяет охват аудитории и повышает оперативность распространения экологической информации. В Узбекистане развёрнута масштабная цифровая инфраструктура экологического контроля. До 1 сентября 2026 года будет запущена Единая экологическая онлайн-платформа, интегрирующая данные о воздействии промышленных предприятий на окружающую среду. Создаётся единая цифровая платформа Space Gov Monitoring (SGM), в которую интегрируются данные всех ключевых министерств и ведомств. С 2026 года Агентство космических исследований и технологий будет проводить государственный космический мониторинг не менее трёх раз в год, охватывающий контроль за землепользованием, незаконными свалками и экологическими нарушениями. На платформе «Яшил макон» внедряются механизмы онлайн-отслеживания работ, выполняемых за счёт государственного бюджета, на принципе «отслеживание каждой единицы денежных средств», а также публикуются сведения о нарушениях и предпринятых мерах. Научные исследования в области цифровой экологии Узбекистана демонстрируют внедрение систем мониторинга биоразнообразия с применением искусственного интеллекта, достигающего 93% точности распознавания 45 целевых видов.
Экологический PR является неотъемлемой частью современной системы охраны окружающей среды. Его дальнейшее развитие должно опираться на принципы прозрачности, честности и реальных действий, а не на видимость усилий. Опыт Узбекистана демонстрирует, что сочетание правового регулирования ESG-отчётности, внедрения независимых систем экологической маркировки по международным стандартам и цифровизации экологического мониторинга создаёт институциональную основу для снижения рисков гринвошинга. Вместе с тем сохраняющаяся потребность в усилении механизмов общественного контроля и повышении экологической грамотности населения указывает на необходимость дальнейшего совершенствования системы. Только в этом случае экологический PR сможет внести вклад в создание чистой и устойчивой среды для будущих поколений.
Список литературы
-
Горц А. Экология и свобода // Écologie et liberté (Galilée, 1977) / Перевод А. Голова. – Б/и, 1977. – С. 22.
-
Герасимов В.Е. Экологический PR: от теории к практике. – Москва: ИД Городец, 2020. – 46 с.
-
Нестеров А.Г. «Зелёные» партии и движения как фактор политической жизни современной Европы. – СПб.: Изд-во РГГМУ, 2014. – С. 202.
-
Qosimova N. Ekologik jurnalistika O‘zbekiston siyosatida: rivojlanish tendensiyalari va o‘zaro hamkorlikni amalga oshirish usullari. fan. d-ri (DSc) … diss. – Toshkent, 2021. – B. 22.
-
Медоуз Донелла Х., Медоуз Деннис Л., Рэндерс Йорген, Беренс III Виллиам. Пределы роста. / Доклад по проекту Римского клуба «Сложное положение человечества». Перевод А. Саркисов. – Москва: Изд-во МГУ, 1991. – C. 13.
-
Смирнова Е.В. Гринвошинг // Безопасность в техносфере: журнал. – 2011. – № 5. – С. 31-35.
-
Volkswagen заявил о лидерстве в экологичности автомобилей. https://reis.zr.ru/news/volkswagen-lidiruet-v-ekologichnosti-vypuskaemoi-produktsii/
8. Стоит знать: Новые правила ЕС для «зеленых» маркетинговых заявлений. https://www.bonn.de/themen-entdecken/wirtschaft-wissenschaft/nachhaltigkeits-hub-region-bonn/neue-eu-regeln-fuer-gruene-marketing-aussagen.php?loc=ru
9.FTC Seeks Public Comment on Potential Updates to its ‘Green Guides’ for the Use of Environmental Marketing Claims.https://www.ftc.gov/news-events/news/press-releases/2022/12/ftc-seeks-public-comment-potential-updates-its-green-guides-use-environmental-marketing-claims
10. Внедряются принципы экологического, социального и корпоративного управления (ESG)// https://www.norma.uz/novoe_v_zakonodatelstve/vnedryayutsya_principy_ekologicheskogo_socialnogo_i_korporativnogo_upravleniya_esg
11. Министр экологии заявил о жульническом отношении чиновников к озеленению Узбекистана. https://fergana.agency/news/130657/
12. В отчётах «Яшил макон» обнаружили приписки, на местах — засохшие деревья.https://www.gazeta.uz/ru/2022/06/24/yashil-makon
13.Утвержден порядок выдачи экологических стикеров для автомобилей
https://www.norma.uz/novoe_v_zakonodatelstve/utverjden_poryadok_vydachi_ekologicheskih_stikerov_dlya_avtomobiley
14.Обсуждены приоритеты экологического сотрудничества «Центральная Азия — Россия»
https://yuz.uz/ru/news/obsujden-prioritet-ekologicheskogo-sotrudnichestva-tsentralnaya-aziya—rossiya
15. Руководство по экомаркировкам включено в базу знаний ООН.https://ecounion.ru/rukovodstvo-po-ekomarkirovkam-vklyucheno-v-bazu-znanij-oon/
-
«О мерах по внедрению принципов устойчивого развития и экологического, социального и корпоративного управления (ESG)». Постановление Кабинета Министров Республики Узбекистан, от 04.05.2026 г. № 221. Вступит в силу 07.2026.
-
«Об утверждении Положения о порядке единой добровольной экологической маркировки продукции и услуг «Yashil belgi». Приказ министра экологии, охраны окружающей среды и изменения климата Республики Узбекистан, зарегистрировано 25.07.2025 г., рег. номер 3652 вступит в силу 707.2025
18. В Кашкадарьинской области выявлены факты незаконных действий, связанных с оформлением и продажей земельных участков. https://yuz.uz/ru/news/v-kashkadarinskoy-oblasti-vyavlen-fakt-nezakonnx-deystviy-svyazannx-s-oformleniem-i-prodajey-zemelnx-uchastkov
19. В Узбекистане будет запущена Единая экологическая онлайн-платформа. https://yuz.uz/ru/news/v-uzbekistane-budet-zapuena-edinaya-ekologicheskaya-onlayn-platforma